Тихон (joly) wrote,
Тихон
joly

Category:

украинское зеркало

Оригинал взят у tavoche в украинское зеркало
Я, может, был бы и совсем не против объединения Крыма с Россией, если бы не ложь, демагогия и лицемерие, которыми сопровождается этот процесс. Это как на митингах в Москве: ну скажи ты мне, омоновец, честно и прямо, что я оказался в месте, где проходит несанкционированное Путиным событие, а ты здесь, чтобы задерживать тех, кто тут оказался. Это было бы хоть достойно по отношению и ко мне, и к тебе. Вместо этого ты унижаешь и меня, и себя абсурдом, будто я «мешаю отдыху граждан» и не «освобождаю проезжаю часть» (впрочем, какую уж «проезжую часть»: в последний раз я слышал заявления из мегафона, что «тротуар должен быть свободным», а это уже полное безумие, - поскольку тротуар именно что по назначению своему должен быть занят пешеходами). Вот и здесь я слышу какую-то чушь про американскую и европейскую агрессию, фашистов и угрозу русским. Вместо смелых и честных заявлений, что мы занимаемся (хотели бы заняться, но долго стеснялись) собиранием русских земель, и самое время их собирать, когда они плохо лежат, идут лицемерные экивоки на какие-то неустановленные или вовсе измышленные факты. И все же не буду делать вид, что это все то же традиционное лицемерие российских властей, с которым мы имеем дело ежедневно. Сейчас у лицемерия действительно есть особая, почти что оправдывающая причина. Эта причина – Майдан. Если нашему обществу, глядя на Майдан, должно быть стыдно, что мы так и не создали никакого сопоставимого ядра противостояния, то нашу власть, когда она глядит на Майдан, должно быть, берет оторопь в сочетании с возмущением, которое нельзя высказывать слишком прямо и явно. В соседней стране произошло то, что имеет самое прямое отношение к нам – не намек, не аналогия, а вот непосредственное прямое предупреждение, как на валтасаровом пиру. Все «нельзя», которые власть на уровне законодательства, практики и пропаганды внедряет в последние годы в нашу жизнь и сознание, на Майдане оказываются «можно». И ведь не скажешь же в нынешнем информационном мире своим гражданам: дети, не смотрите на эту сцену эротики и насилия. Все видят, как власть оспаривают, осаждают требованиями, свергают ее и варварскими толпами врываются в ее опустевшие резиденции. Это кошмарный сон российской власти наяву, и, увы, она не может сказать нам прямо: сограждане, это и есть наш кошмарный сон, мы так же проворовались, у нас такие же резиденции и такая же правящая партия, у которой нет никакой позитивной программы и идеологии, и потому она моментально переметнется куда глаза глядят и ветер дует, если вдруг начнется что-то похожее. И чтобы не дать нашему народу сфокусироваться на этой очевидности, увидеть это отражение России в украинском зеркале, это зеркало начинают замазывать всем, что под руку попадет, превращая, так сказать, в картину маслом. Разумеется, в этой картине хватает и своего украинского масла с салом, и едва ли кто из номинальных лидеров Майдана может вызывать наши восторг и симпатию. Но и это ведь нам знакомо. И при этом все-равно наша пропаганда пытается скомпрометировать не этих лидеров, а сам Майдан, который и является ядром сопротивления.
Более сложны наши отношения с тем зеркалом, в котором отражаются наши собственные действия в Крыму – а это, как ни крути, зеркало Германии 30-х годов. В 1938 году у Гитлера было значительно больше оснований вводить войска в Судеты, - ведь при подавлении чехословацкой армией беспорядков в Судетской области были жертвы, и исчислялись они сотнями. Мы же, на уровне самой верхушки законодательной власти, вынуждены придумывать несуществующие единицы жертв, а поскольку подтвердить эти выдумки нечем, кажется махнули уже рукой на все поводы. Но зачем лукавить: нам ведь и не нужен повод, чтобы присоединить Крым – этот повод в Крыму, и в нас, в нашей истории. Непобежденная превосходящей вражеской военной силой страна, которую унизили, ограбили, развалили изнутри, лишили и на западе, и на юге ее исторической территории, страна-носительница великой, может быть, величайшей в мире культуры, культуры, оказавшей огромное влияние на весь мир, должна наконец воспрять, выйти из своего униженного состояния, и как минимум вернуть себе то пространство, которое является ее исконными землями и до сих пор населено ее соотечественниками, наполнена звучанием родной речи – немецкой речи… Да, да, речь о Германии 30-х годов, но кто бы не подумал, что речь о нынешней России? Это сходство с противником по самой страшной, смертельной мясорубке сбивает с толку – все, что произойдет потом, с 1941 года, делает невыносимым, невозможным, неприемлемым взгляд в это зеркало. Но пока у нас 1938-й, и кто сказал, что история совсем уж никого ничему не учит? Может быть, все-таки учит хоть кого-нибудь? Может быть великий боевой и уже практически победный восторг, который объял наших соотечественников, так что даже по старинке уважавшийся мною Лимонов практически пал в объятия власти и вопрошает теперь: «они заявили на антивоенный митинг 50 тысяч; где же они найдут столько предателей?», - может быть этот восторг научит нас и тому, как это великий немецкий народ мог поддерживать рокового собирателя земель немецких? Ведь у нас по-прежнему только лишь 1938-й, по иронии судьбы совпавший с олимпийским 1936-м. Представим себе еще и отсутствие концлагерей, Геббельса, идеологии расового превосходства, а скромное и по-своему праведное довольствование Судетами, Данцигом, возможно, расчленение Чехословакии – в зеркале, естественно, в зеркале постсоветских территорий. Будем ли мы против? Будем, как выражается депутат Милонов (Милонов-Лимонов: кто бы знал, что и такое зеркальце может возникнуть по ходу?), когда запас его доводов иссякает, «предельно нелицемерны» - ведь как раз с лицемерия нашей пропаганды мы и начали, и вот, худо-бедно, пытаемся от него уйти. Может быть, у нас все то же самое получится лучше – на ура, и без крови? Или, как поется в попавшей мне в край уха в каком-то кафе песне, «этим летом будет круче, чем тем летом». Кстати, если у нас такие великие амбиции, то музыкальный репертуар следовало бы сменить на что-то из «того лета». Бетховен и Вагнер в исполнении Фуртвенглера звучали гораздо благороднее того, чем потчует нас сегодняшнее вещание. Словом, есть к чему приглядеться в том зеркале, куда покамест так страшно взглянуть. Главное, не заглядеться. А то, как говорил Ницше, «бездна начнет всматриваться в тебя». Но и не шагнуть в него, как в зазеркалье, из-за иллюзии, будто никакого зеркала перед нами нет.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments